Вторник, 12 ноября 2019   Подписка на обновления  RSS
Вторник, 12 ноября 2019   Подписка на обновления  RSS
«До» и «после» Татьяны Дурневой: Велодорожки – в Донецке, права переселенцев – в Киеве
9:58, 07 мая 2019

«До» и «после» Татьяны Дурневой: Велодорожки – в Донецке, права переселенцев – в Киеве


Татьяна Дурнева среди общественников личность довольно-таки известная. Стараниями команды общественной организации «Громадський холдинг «Група Впливу»» («Группа Влияния»), в которой переселенка из Донецка занимает пост исполнительного директора, еще 3 года назад был разработан законопроект № 6240 «О внесении изменений в некоторые законы Украины» – относительно избирательных прав внутренне перемещенных лиц и других мобильных внутри страны граждан. Правда, все это время депутаты Верховной Рады игнорируют документ. А ведь для 1,3 миллионов переселенцев этот законопроект очень важен: он даст возможность им участвовать в местных выборах, а также голосовать в одномандатных округах на выборах в Раду.

Татьяне стоит поверить, ведь у нее за плечами десятки реализованных в довоенном Донецке проектов. Самые значимые – установка светофоров в местах концентрации дорожно-транспортных происшествий и «лежачих полицейских» возле учебных заведений, запрет на курение в общественных местах и строительство велодорожек. К сожалению, последний проект так и не был до конца воплощен – началась война…

«Самодеятельность» и «диверсии» в стенах ДонНУ

– Я еще в 11 классе вошла в состав молодежной организации «Самшит». Вспоминаю, как активная молодежь этой организации ездила в село на Западной Украине. Я до этого момента никогда там не была и не представляла быт местных людей. Первое что удивило – во Львове на железнодорожном вокзале продавали елки. А приехали мы туда утром 2 января. У нас некоторые уже выбрасывают новогодние деревья. Все потому что, для большинства жителей Львовской области елка – рождественский атрибут, а не новогодний.

У меня в школе была очень хорошая учительница по украинскому языку и литературе. Поэтому говорила и писала я свободно. В принципе, вся наша группа знала украинский. И когда мы приехали в село, местные не верили, что дети из Донбасса так хорошо разговаривают на украинском языке, да к тому же еще и читать могут. Это я к чему вспомнила, что когда с началом войны с сыновьями переехала во Львов, некоторые меня спрашивали, не страшно ли нам было ехать в столицу Галичины. Сплошные штампы и стереотипы.

После школы поступила на политологию в Донецкий национальный университет. Все вокруг недоумевали: родственники, а также знакомые моих родителей подшучивали «что это за специальность такая странная, ты полиглотом будешь?». Такую специализацию выбрала осознанно. В 1998 году я стала членом Донецкого отделения «Комитета избирателей Украины». Мне хотелось досконально разбираться в избирательных процессах, и в неполные 18 лет я впервые была наблюдателем на парламентских выборах. Уже тогда знала, как идет подсчет голосов, алгоритм действий членов избирательной комиссии в той или иной ситуации. Они даже советовались со мной, потому что я знала законы лучше, чем эти люди.

С выборами президента 1999 года у меня связана интересная история. Я как раз только поступила на истфак в университет. Мы с другими активистами «КИУ» проводили «студенческое голосование». Выдавали студентам бюллетени, чтобы узнать, за кого будет голосовать молодежь – за Симоненко или Кучму.

У меня было официальное разрешение, что я могу возле главного корпуса своего университета провести студенческое голосование. Однако буквально на следующий день меня вызвали к декану и сказали, что меня отчислят за мою «самодеятельность». Говорили, что я еще и семестра не проучилась, а уже устраиваю какие-то «диверсии». Тем не менее, в университете я осталась и благополучно дипломировалась.

Детская площадка для сына и малышни микрорайона

– После парламентских выборов в 2002 году меня пригласил главный редактор интернет-издания «Остров» Сергей Гармаш попробовать свои силы в журналистике. Тогда у нас был классный коллектив – Елена Колгушева, Эдуард Малиновский. Из того периода вспоминаю приезд Виктора Ющенко в октябре 2003 года. Жду его возле Дворца молодежи «Юность». А Ющенко все не едет, оказалось, что из аэропорта будущего президента не выпускают. А на площади перед «Юностью» уже собрались толпы пьяных, их специально сюда свезли на автобусах. Оказалось, что в транспорте им бесплатно раздавали водку. Разогретой публике периодически говорили, что Ющенко не хочет к ним ехать, он не считается с жителями Донецка и все в таком роде. Это был ужас, это была чистой воды манипуляция.

А вечером на встрече с руководителями Донецкой области Ющенко сказал, что шокирован содержанием бигбордов, которые не только содержали символику СС (SS), а его изобразили в роли фашиста-агрессора. Он тогда сказал следующую фразу, обращаясь к донецким чиновникам: «Мой отец 4 года отсидел в Освенциме. За вас, холуи». А в новостях по местным каналам мастерски смонтировали и получилось так, что Ющенко назвал холуями всех жителей Донецка.

Донецк, 2003 год

Эта ситуация меня очень задела, по итогу его поездки в наш город написала материал. И в тот момент я поняла, что морально не готова к президентским выборам 2004 года. У меня была предчувствие, что не выдержу. И так получилось, что через пару месяцев забеременела. Декрет оградил меня это всего того, что происходило в 2004 году. Но спустя полтора года я поняла, что даже в декретном отпуске не могу сидеть дома без «общественно-полезного» дела.

Первым проектом, который мне удалось реализовать, стала установка детской площадки в Донецке – возле моего дома на Мариупольской развилке. Сын подрастал, а играть ему негде было. Вокруг только ржавые металлические конструкции. И тогда я написала проект и выиграла мини-грант на около 3 тыс. грн. Денег хватило на краску, закупку песка, железа. Силами жителей нашего микрорайона было собрано еще раза в два больше. Люди подключились к инициативе, каждый помогал по мере своих сил. Да, площадка была небольшой, но она стала показателем того, что общими усилиями можно сделать многое. Например, уничтожить амброзию, из-за которой на поле никто не мог играть. Через пару лет выиграла еще один грант, средства вложили в усовершенствование площадки: к песочнице и каруселям добавилось футбольное поле.

Через пару месяцев неизвестные спилили ворота и сдали в пункт приема металлолома. Я вызвала полицию. Прошел целый день, правоохранители ко мне приехали аж в час ночи! Самое смешное в этой ситуации, что к тому времени ворота уже стояли на месте. Ситуация решил дядя Миша, сосед из дома напротив. Он пошел к местным алкоголикам и пригрозил, если до конца дня ворота не будут стоять на месте, им не поздоровится.

Опасный Донецк стал безопасным

– С коллегами из донецкого «КИУ» я стала заниматься безопасностью дорожного движения. Мариупольская развилка – это, по сути, въезд в город. Там всегда был большой трафик, и перейти дорогу было просто не реально. Люди просто объединялись в небольшие кучки, и штурмом брали дорогу. Я тогда начала собирать подписи у жителей многоэтажек на Мариупольской развилке под обращением к мэру, чтобы тут установили светофор. Однажды бабушка, сидящая на лавочке возле соседнего дома, говорит мне: «Ты недавно к нам переехала? Оно и видно, потому что мы уже 20 лет собираем подписи. Каждый новенький начинает подписи собирать…». Похожая ситуация была на одном из центральных проспектов, где жил глава Донецкого отделения «КИУ» Сергей Ткаченко.

Мы решили узнать, действительно ли в городе не хватает светофоров. Открыли горячую линию и за 9 месяцев получили около тысячи звонков. Звонившие были с разных уголков города. Проблема была у всех одна и та же – отсутствие светофора или «зебры».

Мы собрали звонки от дончан, и вместе тогда еще с сотрудниками ГАИ провели мониторинг – сравнили локации, на которые указали звонившие, и места концентрации дорожно-транспортных происшествий. И представьте, данные на 99% совпали. Мы сначала думали, что это вина ГАИшников. А они нам показывают большую кипу писем в горсовет с данными мониторингов, экспертиз и всего прочего. Власть всячески их письма игнорировала, давая отписки, что «денег нет».

И тогда мы попробовали решить проблему: начали общение с властью, инициировали общественные слушания. В горсовете нам выдали подписные листы, и за две недели нужно было собрать 2 тысячи оригинальных подписей с адресом человека. Но поскольку у нас была горячая линия и мы тысячу звонков уже получили, то просто обратились к людям. И все пошло-поехало, как сетевой маркетинг. Люди были мотивированы, они поверили, что возможны изменения.

Мы успешно провели общественные слушания, и в итоге бюджет города увеличился в 5 раз на безопасность дорожного движения. Представители нашей общественной организации вошли в комиссию по безопасному дорожному движению при горсовете. Такого раньше не было. Это была маленькая победа. Появилась социальная реклама. В течение нескольких лет вопрос с установками светофоров и пешеходных разметок был решен. Донецк стал один из первых городов в Украине, в котором перед каждым учебными учреждением были установлены «лежачие полицейские». Наши старания отразились на статистике: если до начала реализации программы «Безопасный город» в Донецке было 247 мест концентрации ДТП, то через 8 лет их осталось всего 37.

Еще один наш проект, которым я горжусь – борьба с курением в общественных местах. В 2011 году ездила в Калифорнию на стажировку по программе здорового образа жизни. Вы только представьте, там уже более 40 лет уже никто не курит в общественных местах. И уже выросло поколение, которое не представляет, что можно курить в ресторанах или в парках.

И нам удалось добиться изменений в Донецке! В заведениях общепита уже не стоял дым коромыслом, можно было не беспокоиться за себя и здоровье своих детей. В парках, на набережной не было курящих. После переезда из Донецка, читала посты в соцсетях от совершенно незнакомых людей, которые возмущались тем, что в Киеве, Харькове, Одессе и других городах можно курить на железнодорожном вокзале, в парках и на центральных улицах. «А что закон не везде одинаковый?», – спрашивали они. Это просто результат ежедневной усиленной работы всей нашей команды на протяжении четырех лет.

Татьяна Дурнева (фото Сергея Ваганова)

В аэропорту – стрельба, а в центре – строят велодорожки

Когда на очередном собрании комиссии по безопасности дорожного движения в горсовете нас спросили, чем будем дальше заниматься, мы ответили, что городу нужны велодорожки. Я люблю ездить на велосипеде. Будучи в Америке, жила в семье, где у каждого было по велосипеду. Там я поняла, что это такой кайф – каждый день ездить на велосипеде. И в своей голове я нарисовала картинку, что такое тоже возможно сделать и в Донецке.

В 2012 году в программу «Безопасности дорожного движения» было включено два дополнительных пункта – разработать концепцию развития велоинфраструктуры и выполнить проектирование. Ответственным был назначен тогдашний начальник Главного управления благоустройства и коммунального обслуживания Донецкого горсовета Константин Савинов. Нам удалось его убедить, что не только вывоз мусора и освещенные межквартальные дороги говорят о городе, но и велодорожки. И вот так каплей за каплей мы его «зацепили». Деньги в бюджет заложены, концепция развития велоинфраструктуры разработана и выбран подрядчик.

Сначала протяженность велодорожек составляла 63 км. Но мы убедили руководство, что нельзя голосовать за проект, не показав его велосипедистам. Люди должны понимать, подходит им этот маршрут, будут ли им пользоваться. На сайте горсовета и благоустройства выгрузили все чертежи велодорожек. И тут понеслось! Велосипедисты поняли, что изменения возможны и решили воспользоваться шансом. Хотя до этого многие не верили в этот проект и нам говорили, что мы чуть ли не карманная организация горсовета. Но мы с этого ничего не имели, мы горели идеей, которую во что бы то ни стало хотели реализовать. Так вот, после обсуждения было проведено еще несколько консультаций с общественностью, по результату которых добавилось порядка 20 км велодорожек.

Велоконцепция была доработана, в Донецк приехали представители немецкой организации GIZ. Мы встретились. В итоге, немцы подписали с Донецким исполкомом договор на строительство велодорожек. Условия были 50 на 50. Договор был подписан в ноябре 2013 года. Понятное дело, что зимой никто не строит. Все было запланировано на начало весны 2014-го. И строительство началось. В конце марта вдоль улицы Артема – начиная от библиотеки Крупской и до ТРЦ «Донецк-Сити» – была начата работа по укладке велодорожки.

Помню, что меня часто спрашивали, почему, когда начались боевые действия в Донецке, работы не прекращались. Какие велодорожки и велопарковки? У нас тут война! А ответ прост: есть договор с немецкими партнерами, и его надо выполнять. Строительство велось до тех пор, пока горсовет был на месте. Все прекратилось летом 2014 года.

Немного раньше и мы вместе с сыновьями уехали из города. 31 мая стал последним днем моего пребывания в Донецке. А через пару месяцев на съемную квартиру во Львове соседка принесла мне журнал, в котором донецкий журналист описывал, как в Донецке теперь удобно ездить на велосипеде – и велодорожки новые, и автомобилей стало в разы меньше.

Татьяна Дурнева

Новая жизнь во Львове

Последний день весны, 31 мая 2014 года. Последний день нашей героини в Донецке. На перроне железнодорожного вокзала стоит Татьяна с двумя сыновьями и небольшим чемоданом, забитым летними вещами. «Вели себя тихо. Дети на этот счет были проинструктированы, чтобы с посторонними не общаться, не рассказывать, чем я занимаюсь (Татьяна была одной из организаторов проукраинских митингов в шахтерской столице – авт.). И тут я вижу свою школьную учительницу, которая идет ко мне и на чистом украинском языке говорит: «Танюша! І ти до Львову їдеш?». И во весь голос она благодарит за мою проукраинскую позицию», – с улыбкой вспоминает активистка.

Тогда Татьяне хотелось только одного – благополучно доехать до Днепра. Попутчиком оказался пожилой мужчина, который за 5 часов не проронил ни слова. Дурнева вспоминает, что тогда во всем вагоне чувствовалось напряжение. Но как только поезд приехал в Днепр, люди стали более расслаблены, понемногу разговорились друг с другом.

«Наш попутчик вышел, а вместо него зашел парень – молодой украинский военный. На вид ему было максимум 20 лет. Я на время удалилась из купе, а когда вернулась, оказалось, что младший сын в лице этого юноши нашел собеседника. И рассказал ему то, о чем говорил мне с начала Майдана. Что нам нужно обратиться к инопланетянам, чтобы они забрали Януковича. Он рассказал, как рисовал картины, в которых Украина победила. В общем, все мысли, которые он держал в себе последние полгода, излил попутчику. Я зашла в купе как раз на предложении «Мама предупредила, чтобы я никому не рассказывал, чем она занимается». Смеюсь: «Сын, я же тебя предупреждала, чтобы ты никому ничего не говорил», а он отвечает: «Это же наш украинский воин! «», – собеседница дословно передала разговор пятилетней давности.

Когда Дурневы уезжали из Донецка, на улице было +33 градуса жары, а Львов встретил их дождем и температурой +10. Татьяну с сыновьями встретили одногруппницы по Институту лидерства и управления Украинского католического университета, в котором наша героиня училась еще до войны.

«Некоторое время мы были у подруги, а потом приехала коллега из Донецка, и мы вдвоем арендовали 4-комнатную квартиру. Она была абсолютно пустой, и только три вилки в шкафу. Помощь поступала ото всюду и ото всех. Но мой мозг отказывался принимать реальность, я все еще надеялась, что скоро мы вернемся домой. Если мне чего-то не хватало, и мысли не было пойти купить, ведь я знала, что эта вещь у меня есть в Донецке и зачем мне такая же вторая? Я надеялась, закончатся летние каникулы, и мы вернемся домой, ведь к тому времени военные действия прекратятся», – говорит Татьяна.

Наступила осень. Младший сын пошел в первый класс во львовскую школу, старший – в пятый. «Во Львове я оказалась сама с двумя детьми, без родителей и какой-либо другой поддержки родственников. Но, несмотря на все трудности, особо печалиться времени не было. Дети, уроки, работа и огромная всесторонняя поддержка львовян. В этом городе я написала книжку «Маленькі секрети великих адвокаційних кампаній». В ней описала, как мы строили в Донецке велодорожки, меняли отношение к курению в общественных местах, как мы боролись с праздником водки, который должен был пройти в парке Щербакова в феврале 2014 года», – рассказала собеседница.

За весь год жизни во Львове у семьи лишь однажды случился конфликт, из-за того что они из Донецка. «У меня дети в быту русскоязычные. Старший в Донецке учился в украиноязычной школе, а у младшего в детском саду все педагоги разговаривали на русском языке. Хотя я им читала книжки на украинском языке, включала мультфильмы, все равно было трудно поначалу разговаривать, общаться со сверстниками. И во Львове как-то на детской площадке младшего обозвали «сыном Путина». Старший вступился за брата, завязалась небольшая драка. Но больше конфликтов у них не было, вопрос был закрыт. Как потом сыновья признались, им было очень обидно слышать такое в свой адрес, ведь собственно из-за Путина они вынуждены были уехать из Донецка», – поделилась она.

Впасть в депрессию Татьяне не давали ее друзья и знакомые. «Нас все время приглашали в гости, мы узнавали местные традиции, отмечали все праздники, которые принято отмечать во Львове. И я помню, что в какой-то момент младший сын сказал: «Давай мы не будем ходить на все праздники, потому что я устал праздновать». Очень ярко мы отметили Рождество в 2015 году, которое в буквальном смысле перевернуло мою жизнь. После этого пришло понимание, что Львов – наш город, что мы тут живем, а не в гостях на пару недель. Поставили донецко-львовский вертеп с уникальным текстом и два дня ходили по городу, заходили в дома к незнакомым людям. Я понимала, что для многих мы уже не первые, но везде нас принимали с радостью. Только в одном доме на нас смотрели, как на инопланетян. Хозяева на протяжении всего нашего вертепа ни разу не подпели, не улыбнулись. Они только в конце действа похлопали, что тоже было неожиданно. И когда мы уже собрались уходить, хозяева сказали, что они недавно приехали из Крыма и впервые в жизни видят такое празднование Рождества», – вспоминает переселенка.

Татьяна Дурнева (фото Сергея Ваганова)

Это была любовь с первого взгляда

За два дня дети Татьяны собрали приличную суму, которую они захотели передать на нужды украинской армии. «Мы постоянно по мере возможности помогали: каждый раз проходя мимо волонтерских палаток, которые там стояли на каждом углу, бросали деньги в коробочку. Но я подумала, что на этот раз лучше передать деньги какому-то конкретному батальону. Подруга связала меня со своим другом. Андрей тогда был начальником штаба обороны 3-го батальона 72-ой отдельной механизированной бригады ВСУ. Мы пообщались в соцсети, он сказал, что не будет брать деньги с переселенцев. Я предложила тогда приехать к нам в гости во Львов, когда будет отпуск. Одна комната в арендованной нами квартире была «перевалочным пунктом»: в ней все время были люди. Это наши друзья, знакомые, знакомые знакомых», – продолжает разговор Татьяна.

И в начале марта 2015-го Андрей приехал во Львов. Татьяна до сих пор помнит тот день в деталях. Их встречу она сравнила картиной из романтического фильма. «Я выхожу на улицу, чтобы встретить Андрея и вижу – через дорогу от меня высокий Аполлон в военной форме с армейским рюкзаком и большим букетом белых роз. Походит ко мне, обнимает и … Это была любовь с первого взгляда», – Татьяна улыбается, а глаза наполняются слезами.

«Андрей – невероятно светлый, альтруистический, справедливый, самоотверженный, смелый, заботливый, честный человек, таких в мире, казалось, не бывает. Все те качества, какими должен обладать настоящий мужчина, были собраны в одном человеке. Конечно, мне хотелось, чтобы Андрей остался и больше не уезжал на войну. Но мы прекрасно понимали, что так не будет. Для него защита родины – была первоочередным долгом. А защищая Украину, он защищал и меня, ведь там остался мой дом», – вспоминает переселенка.

27 мая 2016 года Андрей погиб в селе Богдановка Волновахского района Донецкой области. Татьяна и Андрей были вместе лишь чуть больше года. За это время ей довелось пережить от наивысшей точки радости и счастья до крайней точки горя от потери любимого человека.

Не сойти с ума Татьяне помогли дети. «Они меня очень поддержали в тот момент. Например, младший говорил: «Ну почему ты считаешь, что Андрея с нами нет? Он есть, просто ты его не видишь!». А еще меня завалили работой. Люди знают, что я трудоголик, люблю работать. И я в тот период проводила массу тренингов по всей стране, занималась развитием гражданского общества и защитой прав ВПЛ», – перечислила она.

Однако Татьяну могли внезапно захлестнуть гипертонические кризы, которые появились в ее жизни после гибели любимого человека. Сначала обратилась к гомеопату, прошла курс лечения.

Но даже при полной загрузке на работе морально легче не становилось, и Татьяна обратилась еще и к психологам. Оказалось, что боль не ушла, рана не заживала, просто Татьяна ее тщательно «придавливала» работой. «Надо не пластырем закрывать рану, а лечить. На одном сеансе, когда работали с телом, было задание – открыть рот и долго петь «а-а-а-а». Я открываю рот, а сказать ничего не могу – как ком в горле, не могу «выпустить» из себя ничего. Но когда же дело сдвинулось с точки, из меня вырвались звуки – крики и плач, и чувства постепенно начали возвращаться. Не вся палитра, конечно, но тем не менее. Помню, после похорон, одна женщина попросила меня оставить в сердце возможность вновь быть счастливой и полюбить. Очень была странная просьба, обычно люди сочувствуют, говорят слова поддержки. Но теперь я понимаю, насколько мудрыми были ее слова – «позволить себе впустить весну в свою жизнь»», – поделилась Татьяна.

Осели в столице

1 сентября 2015 года дети Татьяны пошли в одну из школ Киева. Перебраться в столицу пришлось по нескольким причинам, и одна из них – работа. Тут собрался костяк Донецкого отделения «Комитет избирателей Украины». К тому же Татьяне занялась аналитикой защитой прав ВПЛ. А спустя время, осенью 2016-го, был создан Общественный холдинг «Группа влияния» («Група Впливу»), в которой Татьяна заняла пост исполнительного директора. Организация занимается защитой прав человека, в частности, внутренне перемещенных лиц, проводит информационные и адвокационные кампании (например, по продвижению законопроекта № 6240 об избирательных правах), а также помогает молодым общественным организациям и инициативам развиваться и становиться более влиятельными.

«Еще 2015 году, когда мы с Гражданской сетью ОПОРА начали говорить об избирательных правах переселенцев, на нас смотрели с недоумением и опаской. Все были категорически против. Но постепенно ситуация меняется. Не так быстро, как нам, переселенцам, хочется. Капля камень точит. Нам достался слишком большой камень, но я уверена, что и его осилим», – заключила Татьяна Дурнева.

Анна Курцановская, РПД «Донецкие новости»

Об авторе: Олег


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2019 Переселенцы